Мануэль НУНЬЕС-ЯНОВСКИЙ
СНАЧАЛА Я. ЗАТЕМ – ДРУГИЕ
Т.П.: Маноло, мне с Вами легко, ведь у нас уже есть маленькая история: Вы первым как иностранный гость поднялись на сцену «Созидания», первым произнесли приветственную речь (правда, она едва не переросла в обвинительную). Думаю, и сегодняшняя беседа доставит Вам удовольствие, мы будем говорить о любви. Так заявлена тема этого номера: любовь, власть, обладание. Конечно, хотелось бы копнуть глубже: не любовь, но – Любовь, причем, желательно в контексте архитектуры…
М. Н.-Я.: О, с такими сложными формулировками справился бы, пожалуй, только Борис Ерофалов. Да еще и справочки исторические приложил бы (смеется). Я могу говорить только о себе. Подходит?
В свои почти шестьдесят пять (а о своем возрасте Маноло говорит часто и с удовольствием) я знаю лишь то, что ни один человек не будет понятен мне больше, чем я сам. Во-первых, нужно любить себя. Во-вторых, нужно любить себя. И в-третьих, нужно любить себя. Только собственное эго может быть критерием отношений с миром и людьми.
Когда я раздумывал, уже в Испании, куда пойти учиться, мама говорила, что готова идти мыть полы, чтобы оплатить мне образование. И это не было самоуничижением! Просто из-за любви ко мне она готова была стать на колени и, согнувшись пополам, убирать за каким-то хамом (с возмущением). Но большее, даже из-за любви, с ней нельзя было сделать. Поэтому в первую очередь ты должен понять себя, нащупать границы дозволенного: что можно с тобой делать, а что – нет. А как понять, что нельзя?
Когда Юлия Цезаря спросили, почему он пошел на Рим, он описал внутреннее возмущение – оскорбленное достоинство, которое толкнуло его на этот поход. Я говорю о времени Великой Римской империи, когда отношения были простыми и понятными, а рабы использовались как машины: поломался – забили камнями или распяли на кресте. Кстати, Христос тоже был рабом, знаете? И позволил себя распять. Он, Божество, опустился до раба, чтобы воскреснуть как Бог! Это тоже проявление любви во имя! По аналогии с тем, когда женщина опускается на колени мыть полы. Словом, любовь – это понимание себя и внутреннее достоинство. Сначала – я. Затем – другие.
Женщины. Если я не понимаю себя, я не пойму ее. Возьму за руку, кожа к коже, но проникновения нет! Да, мы смотрим глаза в глаза, говорим на одном языке, но понять друг друга полностью – невозможно. Бывают вспышки, озарения, раз – и ты растворился в другом человеке. И это лишь мгновения. Может быть, ради этого стоит жить? Не знаю.
Бывало, у меня случались депрессии, периоды непонимания самого себя: кто я, зачем, куда иду? И сколько таких? Целая индустрия работает на них – психоаналитики, психиатры, лекари, шарлатаны! Все крутятся вокруг тебя: полюби папу, маму, жену! Но как я могу полюбить, если на себя смотреть противно? Все начинается изнутри: я должен быть интересен самому себе. Помните, в Библии – возлюби ближнего своего – расширь свое жизненное пространство, получи дополнительные точки опоры.
Близкие. У Фрейда есть простой прием – повернуть человека к зеркалу. Там отражение, но левая его часть – правая, а правая – левая. В зеркале мы видим себя не так, как окружающие, и не так, как представляем себя сами. Где правда? Ее как будто нет, но каждому дана внутренняя опора, знаменитая жесткая конструкция: человеческое сверхсознание–сознание–подсознание как отражение треугольника папа-мама-я или знаменитого церковного треугольника. Родители умирают, но треугольник множится дальше, и теперь его составляют сын, его жена и их ребенок или – дочь, ее муж, их ребенок. Их много, этих треугольников, и каждый из нас находится внутри сложенной из них пирамиды. Она может нравиться или не нравиться, но ты – внутри. И все тут.
Родители. Ни банковский счет, ни машины-квартиры, ничто другое не станет для ребенка той помощью, которую родитель обязан обеспечить детям. Родительская задача – передать умение учиться и поддержать в любой ситуации. Все. Больше ничего. И это – тоже о любви.
Я посвятил свою жизнь себе, созданию самого себя, созданию своего существа. Вы думаете, я эгоист, и люди, находящиеся рядом со мной, несчастны? Нет! Если я счастлив, то не за их счет, я сам продуцирую это состояние и раздариваю его. Счастье заразительно, как и несчастье впрочем, поэтому очень важно понимать, с кем ты.
Архитектор по сути своей – существо социальное, нам не скрыться в отшельничестве, не уйти от мира – мы обречены изменять его, обречены находиться в контакте с ним. И, правда, мир стоит того, чтобы быть бестией, познающей жизнь и людей с жадностью зверя, но – в границах человеческой культуры.
Записала Татьяна ПОЛОНСКАЯ