Вячеслав ЗИРЧУК
Николай МАТЮШЕНКО
Эта статья не могла выйти без предисловия. Собственно, его наговорил мне по телефону один из авторов в преддверии встречи. Если кратко, то вспомнилось ему что-то из книжного, из Иштваня Эркеня: вокруг умирающего кинорежиссера собралась толпа журналистов в надежде услышать нечто предсмертное, а значит, великое. Ожидание, как водится, затянулось, журналисты расслабились, слоняясь без дела, и внимание их притупилось. Вот тут-то кинорежиссер и решил отдать концы. А заодно и выдал то самое великое: "Как хочется затянуть в постель вот ту, худенькую, в белом халатике!"
Так же и с темой номера. Любовь как явление всеобъемлюща, но при этом даже число три для нее – много, и потому не будем усложнять.
Чтобы говорить о любви в контексте архитектуры, достаточно единственной иллюстрации — истории создания знаменитого райтовского дома над водопадом. В ней все, посылаемое профессией: сложный поиск, решение, принесшее славу, и конфликт, раздирающий человеческие отношения и как их оболочку — само здание. Это дом, позволивший человеку реализоваться в социуме, но погибший от нелюбви.
Знаменитое творение Райта предоставило его владельцу, Кауфману, пожалуй, единственную возможность быть принятым в обществе. Диковинная по тем временам постройка затмила социальные предрассудки: человек с деньгами, но без "породы", стал принимаемым, популярным и значительным: к нему напрашивались даже президенты. Казалось бы, деньги — все, но существует нечто, обладающее значительно большей властью...
Владелец сети питтсбургских универмагов, Эдгар Кауфман был болезненно тщеславен: неприятие его в кругу потомственной знати причиняло страдания. Виртуозный торговец, принявший эпатаж как способ продвижения (чего стоил только двухместный самолет — "сумасшедшая" по тем временам новинка, установленная им на первом этаже универмага), он, безусловно, заслуживал внимания. Но так считал только Кауфман. Знать оставалась к нему равнодушной.
Как-то в беседе с Райтом (не имевшего, кстати, академического образования так же, как и Кауфман — достойного происхождения) архитектор предложил беспроигрышный ход — создать дом, который станет своеобразной революцией в архитектуре, а, следовательно, пропуском в высший свет. "Они сами будут искать твоего общества", — говорил Райт. И оказался прав.
Дом над водопадом стал хрестоматийной работой Райта и абсолютной победой Эдгара: чувствительные ко всему новому, к нему потянулись ходоки из знати. Дом над водопадом интриговал. Завораживал. И к тому же, работал еще в нескольких направлениях. Во-первых, на время его строительства беспробудный гуляка Кауфман вернулся в семью. Во-вторых, продвинулся в использовании эпатажа как рекламного хода: по совету того же Райта он предложил жене встретить известную светскую сплетницу обнаженной и пригласить ее присоединиться к компании, якобы загорающей на террасе.
Тщеславие — замечательное и успешно эксплуатируемое свойство. Дом над водопадом и есть памятник человеческому тщеславию — раз и два — памятник правильно сыгранной партии "архитектор-заказчик". Но вряд ли это нуждается в объяснении: коллегам прекрасно известно, что предложение, сделанное Райтом в 30-х, работает и теперь. Причем, прекрасно работает: потомственной знати у нас пока еще нет.
Но вернемся к нашей истории. Дом как пропуск в высший свет создан, задача решена, интерес угасает. Угасают и вспыхнувшие былой страстью семейные отношения. И удивительно — в здании появляются трещины, дом погибает. Встревоженный Кауфман вновь обращается к Райту и слышит в ответ: "Разберитесь сначала в себе".
Еще какое-то время Кауфман надеется, что причина гибели здания в текущей воде, уносящей, согласно восточным верованиям, благополучие и удачу. Но позже соглашается: все дороги ведут к нам самим. И это о любви.
Записала Татьяна Полонская